.RU

Sir Arthur Conan Doyle. Sir Nigel (1906) - страница 4



- Послушайте, молодой сэр, вы уже наломали дров. Выходите-ка и сдавайтесь, - сказал он.

- Что ж, подойди и попробуй взять меня, приятель, - ответил Найджел и угрожающе улыбнулся.

Лучник бросился вперед. Послышался скрежет стали, быстро, как вспышка пламени, сверкнул клинок, и стрелок отшатнулся. По руке его текла кровь и капала с пальцев на пол. Он зажал рану и выругался по-саксонски.

- Черт побери! - воскликнул он. - Уж лучше я суну руку в нору и попробую оторвать лису от ее щенков.

- Не подходи! - отрывисто бросил Найджел. - Я не желаю тебе зла, но, клянусь святым Павлом, так просто меня не взять, а если попробуешь, пеняй на себя.

Он вжался в узкую нишу окна, угрожающе подняв меч. Глаза его горели такой яростью, что кучка лучников в растерянности не знала, что делать. Тогда настоятель, побагровев от чувства оскорбленного достоинства, раздвинул толпу, прошел и стал рядом с ними.

- Отныне этот человек вне закона, - провозгласил он. - Он пролил кровь в суде, такой грех не знает прощенья. Я не потерплю глумленья над судом. Никто здесь не посмеет уйти от его приговора. Поднявший меч от меча да погибнет. Лесник Хью, приготовь лук!

Лесник, один из наемных слуг монастыря, навалившись всем телом, согнул свой длинный лук и закрепил свободный конец тетивы на верхней зарубке. Потом, достав из-за пояса одну из страшных трехфутовых стрел со стальным наконечником и блестящим оперением, приладил ее к тетиве.

- Теперь подними лук и держи наготове, - приказал разъяренный настоятель. - Сквайр Найджел, святой церкви не пристало проливать кровь, но насилие можно одолеть только насилием, и да падет грех на вашу душу. Бросьте меч!

- А вы дадите мне уйти из монастыря?

- Только после того, как вы отбудете наказание и очиститесь от греха.

- Тогда я скорее умру на месте, чем отдам меч.

Грозный огонь вспыхнул в глазах настоятеля. Он происходил из воинственного норманнского рода, как и многие другие суровые прелаты, которые с булавой в руках, чтобы самим не проливать кровь, вели отряды в бой, ни на мгновенье не забывая, что исход долгого кровавого сражения при Гастингсе решил именно человек их сана и достоинства с епископским посохом в руках. В миг исчезли мягкие монашеские интонации, и твердый голос воина произнес:

- Даю вам одну минуту. Затем, когда я скомандую "Стреляй!", пусти в него стрелу.

Стрела была наготове, лук наведен, а суровые глаза лучника устремлены на цель. Медленно проходила минута. Найджел про себя молился всем трем своим воинственным святым - не затем, чтобы они спасли его тело в этой жизни, а чтобы позаботились о его душе в иной. Ему пришло было в голову попытаться бежать, но он тут же понял, что не успеет выбраться из своего убежища, как его прикончат. И все-таки в конце концов он рискнул бы броситься на своих врагов и уже изготовился к прыжку, как вдруг тетива лука почему-то лопнула, издав глубокий, чистый звук наподобие струны арфы, и стрела со звоном ударилась о плиты пола. В тот же миг молодой курчавый лучник, широкоплечий и широкогрудый, по всей видимости невероятно сильный, с открытым, приветливым лицом и честным взглядом карих глаз, говорившим об отваге и добродушии, обнажив меч, бросился вперед и встал рядом с Найджелом.

- Ну нет, друзья, - крикнул он, - не станет Сэмкин Эйлвард стоять и смотреть, как смельчака убивают, словно затравленного зверя! Пятеро на одного - не очень-то справедливо. Вот двое против четверых уже получше. Клянусь своими десятью пальцами, мы со сквайром Найджелом оставим этот зал вместе, будь то на своих ногах или нет.

Устрашающий вид союзника и его репутация среди товарищей еще больше остудили и без того не слишком пылкое рвение нападающих. В левой руке Эйлвард держал натянутый лук, а все знали, что от Вулмерского леса до Уэлда он - самый быстрый и самый меткий стрелок и валит бегущего оленя с двухсот шагов.

- Ну-ка, Бэддлзмир, убери пальцы со спуска, не то как бы твоей правой руке не пришлось поотдыхать пару месяцев, - сказал Эйлвард. - Мечами - пожалуйста, друзья, но стрелы, клянусь, никто не выпустит, прежде чем не полетит моя.

От этой новой помехи новая волна ярости захлестнула сердца настоятеля и ризничего.

- Недобрым будет этот день для твоего отца-арендатора, Эйлвард, - прошипел ризничий. - Он еще пожалеет, что зачал сына, из-за которого потеряет в Круксбери и землю и кров.

- Мой отец - храбрый человек. Он пожалел бы еще больше, если б его сын допустил, чтоб на его глазах совершилось грязное дело, - твердо ответил Эйлвард. - Ну, друзья, навались, мы готовы.

Памятуя об обещанной награде, если им случится пасть, служа монастырю, и о грозящем наказании, если они не выполнят свой долг, четверо лучников уже приготовились к атаке, как вдруг неожиданное обстоятельство придало делу совсем другой оборот.

Пока в капитуле развертывались эти воинственные сцены, в дверях скопилась целая куча всякого народа - монахи, братья-миряне, слуги, - и все с живым интересом, как люди, вырвавшиеся из тусклой рутины жизни, наблюдали за развитием драмы. И вот в дальних рядах что-то вдруг пришло в движение, движение быстро сместилось в центр толпы, наконец кто-то стремительно раздвинул передние ряды, и в проходе появился необыкновенного, изысканного вида незнакомец. С самого своего появления он как бы встал и над капитулом, и над монастырем, над монахами, прелатом, лучниками, словно безраздельный повелитель всего и вся.

Это был человек чуть старше среднего возраста, с жидкими волосами лимонно-желтого цвета, загнутыми кверху усами и бородкой клинышком того же цвета. Над удлиненным, изрытым глубокими морщинами лицом выступал огромный, крючковатый, словно орлиный клюв, нос. От постоянного пребывания на солнце и на ветру кожа незнакомца покрылась бронзовым загаром. Он был высок ростом, худ и подвижен, но в то же время жилист и крепок. Один глаз у него был полностью закрыт веком; веко было плоское - оно прикрывало пустую глазницу. Зато другой глаз быстро и насмешливо охватил сразу всю сцену. В нем так ярко светились живой ум, насмешливость и ирония, словно весь огонь души рвался наружу через эту узкую щель.

Наряд его был столь же достоин внимания, сколь и он сам. На отворотах лилового камзола и плаща виднелись непонятные пурпурного цвета эмблемы, имевшие форму клинков. С плеч ниспадало дорогое кружево, а в его складках тускло мерцало красное золото тяжелой цепи. Рыцарский пояс на талии и рыцарские золотые шпоры, поблескивавшие на замшевых сапогах, без слов говорили о его высоком положении. На левом запястье, на латной рукавице, смирно сидел, в клобуке, маленький сокол той породы, что сама по себе была как бы знаком высокого достоинства его хозяина. При нем не было никакого оружия; только за спиной на черной шелковой ленте висела гитара; ее длинный коричневый гриф выступал у него из-за плеча. Вот такой человек, в изысканном и властном облике которого чувствовалась грозная сила, стоял и взирал на две кучки вооруженных людей и разозленных монахов. Его насмешливый взгляд сразу приковал к себе всеобщее внимание.

- Excusez!* [Извините! (франц.).] - картаво произнес он по-французски.

- Excusez, mes amis!* [Извините, друзья! (франц.).] Я полагал, что отвлеку

вас от молитвы и размышлений, однако мне еще не доводилось видеть под

кровлей монастыря таких святых упражнений - с мечами вместо требников и

лучниками вместо служек. Боюсь, что прибыл не вовремя, однако я приехал с

поручением от того, чьи дела не терпят отлагательства.

Настоятель да, пожалуй, и ризничий начали понимать, что дело зашло слишком далеко - гораздо дальше, чем они намеревались, и что им будет нелегко без громкого скандала сохранить свое достоинство и доброе имя Уэверли. Поэтому, несмотря на некоторое отсутствие любезности и даже просто непочтительные манеры незнакомца, они очень обрадовались его появлению и вмешательству в события.

- Я - настоятель Уэверлийского монастыря, сын мой возлюбленный, - сказал прелат. - Если поручение ваше может быть достоянием гласности, его следует передать здесь, в капитуле; если же нет, я приму вас в своих покоях, ибо я вижу, что вы человек благородной крови и рыцарь и не стали бы без всякой причины вмешиваться в дело нашего суда, дело, которое, как вы справедливо заметили, малоприятно миролюбивым людям вроде меня самого или братьев ордена святого Бернарда.

- Pardieu* [Черт возьми (франц.).], отец аббат! - ответил незнакомец.

- Стоит только взглянуть на вас и ваших монахов, чтобы увидеть, что это дело и впрямь вам не по душе. А еще меньше оно придется вам по вкусу, если я скажу, что скорее сам вступлюсь за благородного юношу, что стоит в нише, чем дам вашим лучникам его прикончить.

При этих словах настоятель перестал улыбаться и нахмурился.

- Вам более пристало бы, сэр, поскорее передать поручение, с которым, как вы говорите, вы прибыли, нежели защищать подсудимого от справедливого приговора суда.

Незнакомец обвел суд вопрошающим взглядом.

- Поручение мое не к вам, добрый отец аббат, а к одному лицу, мне незнакомому. Я был у него в доме, и меня послали сюда. Его зовут Найджел Лоринг.

- Это я, досточтимый сэр.

- Я так и подумал. Я знал вашего отца, Юстаса Лоринга, и хотя он был вдвое крупнее вас, печать его яснее ясного лежит на вашем лице.

- Вы не знаете, в чем тут дело, - вмешался настоятель. - Если вы, сэр, человек честный, вы не станете на его сторону, ибо он злостно нарушил закон, и не подобает верным подданным короля за него вступаться.

- И вы притащили его в суд! - весело воскликнул незнакомец. - Вот уж поистине грачи учинили суд над соколом! Да, вижу, вы уже поняли, что судить его легче, чем наказать. Позвольте заметить вам, отец аббат, что суд ваш неправый. Лицам вашего сана право суда было дано для того, чтобы вы могли обуздать разбушевавшегося подчиненного или пьяницу-лесника, а не для того, чтобы тащить на свое судилище благороднейшего человека Англии, да еще ставить его под стрелы своих лучников, если он не согласен с вашим решением.

Настоятель не привык к столь строгому порицанию своих действий в стенах собственной обители, да еще перед монахами.

- Ну что ж, быть может, вам придется самому убедиться, что аббатскому суду дано значительно больше власти, чем вы полагаете, сэр рыцарь, - возразил он. Впрочем, я еще не знаю, в самом ли деле вы рыцарь, - ваша непочтительная и грубая речь позволяет в этом усомниться. А посему, прежде чем мы продолжим разговор, благоволите назвать свое имя и звание.

Незнакомец рассмеялся.

- А вы и вправду мирный народ, - гордо бросил он. - Покажи я этот знак, - и он дотронулся до эмблемы на отвороте камзола, - на щите ли, на рыцарском ли знамени, и любой солдат, будь то во Франции или в Шотландии, тут же узнал бы красное острие копья Чандосов.

Чандос, сам Джон Чандос, цвет и гордость английского странствующего рыцарства, герой более чем пятидесяти отчаянных стычек, человек, которого чтила вся Европа! Найджел смотрел на него, не веря своим глазам. Лучники в замешательстве сделали шаг назад, а монахи подались вперед, чтобы получше разглядеть героя французских войн. На лице настоятеля гнев сменился улыбкой, и он снова заговорил, но уже куда более мягким тоном:

- Мы действительно люди мирные, сэр Джон, и не очень разбираемся в воинственной геральдике. И все же, как ни крепки стены монастыря, слава о ваших подвигах проникла сквозь их толщу и дошла до наших ушей. Если вы пожелали удостоить вниманием этого сбившегося с пути молодого сквайра, нам не пристало препятствовать вашим благим намерениям или отказывать вам в просьбе. Я очень рад, что у него будет друг, который может подать ему достойный пример.

- Благодарю вас за любезность, добрейший отец аббат, - небрежно уронил Чандос, - но у этого юноши есть друг более достойный, чем я. Он куда добрее к тем, кого любит, и страшнее для тех, кого ненавидит. А я только его посланец.

- Не соблаговолите ли сказать мне, добрый и почтенный сэр, - обратился к нему Найджел, - в чем состоит ваше поручение?

- Оно состоит в том, mon ami, что ваш друг скоро прибудет в здешние края и желает провести ночь под кровлей вашего дома в Тилфорде в знак любви и уважения, которые он питает к вашей семье.

- Он всегда будет желанным гостем в моем доме, - ответил Найджел, - но все же я хотел бы, чтобы он был из тех, кто умеет находить удовольствие в скудном солдатском ночлеге под кровом жалкого жилища. Мы сделаем все, что в наших силах, хотя это будет очень мало.

- Он сам солдат, и солдат отличный, - сказал Чандос со смехом. - Ручаюсь, ему приходилось спать и не в таких местах, как ваш Тилфордский дом.

- У меня мало друзей, достойный сэр, - в недоумении заметил Найджел. - Пожалуйста, скажите мне как его зовут.

- Эдуард.

- Это, верно, сэр Эдуард Мортимер из Кента? Или, может быть, сэр Эдуард Брокас, о котором часто рассказывает леди Эрментруда?

- Нет, нет, его зовут просто Эдуард. А если вы так уж хотите знать фамилию, так она - Плантагенет* [Плантагенеты - династия английских королей, правивших страной с 1154 по 1399 год. Родоначальником ее был Жоффруа V, граф Анжуйский, прозванный Плантагенетом, потому что любил украшать свой шлем веточкой дрока (лат. - planta genista).]. Тот, кто просит о ночлеге под вашей кровлей, - ваш и мой повелитель, его королевское величество Эдуард Английский.

Глава VI

Леди Эрментруда открывает железный сундук

Удивительные, невероятные слова доносились до Найджела, словно во сне. И, словно во сне, он видел, как примирительно улыбнулся настоятель, как подобострастно изогнулся ризничий, как отряд лучников раздвинул закупорившую было проход в капитул пеструю толпу и расчистил путь для него и для королевского посланца. Спустя минуту он уже шел рядом с Чандосом мимо мирных келий. Перед ним высилась арка распахнутых настежь ворот, а дальше, через зеленые луга, шла широкая песчаная дорога. Пережив леденящий ужас от ожиданья бесчестья и тюрьмы, который только что сжимал его сердце, Найджел с особой остротой почувствовал, как сладок и прозрачен весенний воздух. Они уже миновали главный вход, как вдруг кто-то тронул Найджела за рукав. Он обернулся и увидел перед собой славное загорелое лицо кареглазого лучника, который так неожиданно пришел ему на помощь.

- Ну, сэр, что же вы мне-то скажете? - спросил Эйлвард.

- А что я могу сказать, добрый человек? Только от всей души поблагодарить тебя. Клянусь святым Павлом, будь ты мне даже кровным братом, ты не мог бы сделать для меня больше, чем сделал.

- Ясное дело. Только этого мало.

Найджел так и вспыхнул от стыда и досады, тем более, что разговор этот, чуть улыбаясь, слушал Чандос.

- Если бы ты слышал, что говорили в суде, ты бы знал, что я не из тех, кто осыпан земными благами. Черная смерть заодно с монахами совсем разорила мои земли. Я охотно дал бы тебе за помощь пригоршню золотых, если это то, чего ты хочешь, да только у меня нет золота, а посему тебе придется удовольствоваться моей благодарностью.

- Не нужно мне вашего золота, - отрезал Эйлвард, - и вам никогда не купить моей верности, даже если б вы наполнили мне суму ноблями с розой* [Золотые монеты короля Эдуарда III, на которых была вычеканена роза.], не придись вы мне по душе. Я видел, как вы укротили соловую лошадь и как без всякого страха говорили с настоятелем. Мне как раз и нужен такой хозяин - я с радостью стану вам служить, если только у вас найдется для меня место. Посмотрите на ваших слуг - сразу видать, крепкие были ребята при вашем деде. А кто из них сейчас натянет тетиву до самого уха? Я вот из-за вас потерял службу в монастыре, - где мне ее искать? Если я останусь тут, пропадать мне, как истертой тетиве.

- Ну, место тебе найдется, - вмешался Чандос. - Такой храбрый и дерзкий лучник не останется без дела за французским рубежом. У меня две сотни таких, и я буду рад, если среди них окажешься и ты.

- Благодарю вас, благородный сэр, за предложение, - ответил Эйлвард. - Я тоже встал бы под ваше знамя охотней, чем под чье-либо еще, - все ведь знают, что оно всегда впереди. К тому же я довольно наслушался о войне и знаю, что отстающему мало что перепадает. Но все же, если б сквайр Найджел взял меня к себе, я пошел бы воевать под розами Лорингов: хоть я и родился в Изборнской общине в округе Чичестер, вырос-то я в здешних краях, здесь научился управляться с луком и, как сын свободного землепашца, хотел бы лучше служить своему соседу, чем чужаку.

- Добрый человек, - повторил Найджел, - я уже говорил, мне нечем платить тебе за службу.

- Вы только возьмите меня на войну, а там я сам позабочусь о плате. А пока что дайте мне место в углу вашего стола да шесть футов пола, не то за сегодняшнюю услугу монастырю я наверняка получу плеть на спину да колодки на ноги. С этого часа Сэмкин Эйлвард - ваш человек, сквайр Найджел, и, клянусь всеми своими десятью пальцами, пусть дьявол утащит мою душу, если вы когда-нибудь пожалеете, что взяли меня на службу.

Говоря это, он поднес руку к стальному шлему, закинул за спину желтый лук и двинулся вслед за своим новым хозяином.

- Pardieu! Я, кажется, прибыл a la bonne heure* [Вовремя (франц.).], - сказал Чандос. - Я прискакал из Уиндзора к вам в дом и увидел, что там никого нет, кроме славной старой леди, которая рассказала мне о ваших бедах. От нее я пошел в монастырь и поспел как раз вовремя - дело принимало скверный оборот, стрелы уже были готовы, чтобы поразить ваше тело, а колокол, Библия и свечи поджидали вашу душу... Но вот, если не ошибаюсь, и сама старая леди.

И верно, в дверях дома показалась грозная фигура леди Эрментруды; иссохшая, согбенная, она шла, тяжело опираясь на палку. Узнав о поражении, которое потерпел аббатский суд, она хрипло рассмеялась и погрозила серой громаде палкой. Затем они проследовали в залу, где в честь знаменитого гостя на стол было выставлено все лучшее, что сыскалось в доме. В жилах хозяйки тоже текла кровь Чандосов. Она прослеживалась через родство с де Греями, де Малтонами, де Валенсами, де Монтегю и другими знатными и славными родами. Они успели поесть, а слуги убрать со стола, прежде чем леди Эрментруда описала все хитросплетения браков и родственных связей, все геральдические подробности - поля, стропила, перевязи, - которые позволяли по гербам установить их общее происхождение. Леди Эрментруда знала все о каждой ветви и каждом отпрыске любого благородного родословного древа не только после Завоевания, но и до него.

Когда столы были убраны и они остались в зале втроем, Чандос передал леди Эрментруде поручение короля.

- Король Эдуард всегда вспоминает о вашем сыне, благородном рыцаре сэре Юстасе. На будущей неделе он отправляется в Саутгемптон, и я - его вестник. Он поручил мне передать вам, благородная и высокочтимая дама, что поедет он не спеша и по пути из Гилдфорда проведет ночь под вашим кровом.

При этих словах старая леди сначала вспыхнула от радости, но тут же побледнела от огорчения.

- Это большая честь для дома Лорингов, - сказала она, - но кров наш теперь так жалок, а пища, как вы сами видели, так скудна! Король не знает, что мы совсем обеднели. Боюсь, мы покажемся ему просто скупцами.

Но Чандос успокоил ее. Свита короля проследует дальше, в Фарнемский замок. Дам с ним нет, а сам он, хотя и король, выносливый солдат и мало думает об удобствах. Во всяком случае, раз он объявил о своем намерении, они должны повиноваться. Наконец, самым деликатным образом Чандос предложил воспользоваться его кошельком. Но к леди Эрментруде уже вернулась присущая ей невозмутимость.

- Что вы, что вы, милый родич, не нужно! Я сделаю все, что в моих силах, чтобы принять короля как подобает. Он поймет, что, хотя в доме Лорингов ему не могут предложить угощение повкуснее, зато их кровь и жизнь принадлежат ему одному.

Чандос должен был ехать обратно в Фарнемский замок и еще дальше, но он выразил желание сперва принять ванну в Тилфорде, ибо, подобно многим рыцарям, любил попариться в такой горячей воде, в какой только мог усидеть.

Поэтому в комнату для гостей внесли большую бочку, крепко стянутую обручами, - чуть пошире и чуть пониже маслобойки, а Найджел был приглашен составить гостю компанию, пока тот парился, изнемогая в почти кипящей воде.

Найджел примостился на краю высокой кровати и, болтая ногами с интересом и удивлением взирал на изысканные черты лица знаменитого воина, его всклокоченные желтые волосы и мускулистые плечи, едва видные в столбе густого пара. Чандосу хотелось поговорить, и Найджел нетерпеливо засыпал его вопросами о войне, жадно впитывая каждое слово, долетавшее до него из облака пара, подобно прорицаниям древних оракулов. Чандос был старый вояка, для него война давно утратила былую привлекательность. Поэтому, слушая торопливые, сбивчивые вопросы Найджела и видя, с каким вниманием и восхищением тот ловит каждый ответ, он заново переживал пылкие дни своей юности.

- Расскажите мне еще о валлийцах, досточтимый сэр, - просил сквайр. - Они хорошие солдаты?

- Валлийцы - храбрые воины, - отвечал Чандос, плескаясь в чане. - Если по их долинам проезжать с небольшим отрядом, стычки будут на каждом шагу. Их рыцари вспыхивают в один миг, как сухой вереск от огня. Но если ты можешь немного переждать, случается, они и остывают.

- А шотландцы? Вы ведь с ними воевали?

- Нет на свете лучше воинов, чем шотландские рыцари. И тому, кто устоит в бою с лучшими из них - Дугласом, Мюрреем или Ситоном, учиться больше нечему. Будь ты как угодно силен, но если отправишься на север, то всегда повстречаешь рыцаря, не уступающего тебе в силе. Если валлийцы подобны сухому вереску, то, pardieu, шотландцы больше походят на торфяник - они дымятся не переставая, и конца этому нет. Я не раз бывал там с войском, потому что даже в мирное время эникские Перси или коменданты Карлайла не могли обойтись без распрей и стычек с пограничными кланами.

- Мне помнится, отец говорил, что они отменные копейщики.

- Лучшие в мире. Копья у них длинные, футов по двенадцать, и они очень плотно смыкают ряды. Зато их лучники никуда не годятся, кроме разве людей Эттрика и Селкирка, те - уроженцы лесов. Пожалуйста, Найджел, открой окошко, стало слишком парно. А вот валлийцы, наоборот, плохие копейщики. Лучшие лучники во всем Уэльсе - из Гуэнта. Луки у них страшной силы, их делают из древесины вяза. Я знал одного рыцаря, так лошадь его убило стрелой, которая сначала прошла через его кольчугу, ногу и седло. И все же разве можно сравнить стрелу, даже пущенную с огромной силой, с этими новыми железными шарами, которые выбрасывает порох и которые разбивают латы, как камень яйцо!

- Тем лучше для нас! - воскликнул Найджел. - Значит, есть хотя бы одно славное дело, которое предстоит совершить только нам.

Чандос коротко рассмеялся и бросил на раскрасневшегося Найджела быстрый, сочувственный взгляд.

- Твоя манера говорить напоминает мне речи стариков из моего детства,

- сказал он. - В те дни еще доживали свой век настоящие старые странствующие рыцари, и они говорили совсем как ты. Хотя ты и очень молод, ты - из прошлого века. Откуда у тебя такие мысли и слова?

- У меня был только один источник - леди Эрментруда.

- Pardieu! Она отлично натаскала ястребка: он уже готов к охоте на благородную дичь. Но было бы лучше, если б во время первой охоты ты сидел у меня на руке. Ты хотел бы отправиться со мной на войну?

У Найджела на глаза навернулись слезы, и он крепко сжал худую руку, протянутую ему из ванны.

- Клянусь святым Павлом, лучше этого не может быть ничего на свете! Только я боюсь оставить леди Эрментруду - о ней больше некому позаботиться. Если бы это можно было как-нибудь устроить...

- Король сам все уладит. А до его приезда не будем больше говорить об этом. Но если ты хочешь поехать со мной...

- Разве можно мечтать о большем? Во всей Англии не найдется сквайра, который не захотел бы служить под знаменем Чандоса! А куда вы отправляетесь, высокочтимый сэр? И когда? В Шотландию? В Ирландию? Во Францию? Впрочем, увы...

Его сияющее лицо омрачилось. На миг он позабыл, что носить доспехи ему так же не по средствам, как есть с золотого блюда. В мгновение ока рухнули все его радужные надежды. О, эти низкие житейские заботы! Почему они всегда стеной стоят между мечтой и ее воплощением? Ведь оруженосец такого рыцаря должен быть одет во все самое лучшее. А всех доходов от Тилфорда еле хватило бы на одни только латы.

Умудренный житейским опытом Чандос проницательным своим умом тотчас понял, почему у Найджела вдруг изменилось настроение.

- Если ты будешь воевать под моим знаменем, о твоем снаряжении позабочусь я сам, - сказал он. - И пожалуйста не возражай.

Найджел грустно покачал головой.

- Это невозможно. Леди Эрментруда скорее продаст этот старый дом и последний клочок земли вокруг него, чем позволит мне принять ваш щедрый дар. Но я не отчаиваюсь - только на прошлой неделе я раздобыл себе благородного боевого коня, не заплатив ни пенса. Быть может, мне так же повезет и со снаряжением.

- А как ты добыл коня?

- Мне его подарили монахи из Уэверли.

- Чудеса! Pardieu! По тому, что я видел в монастыре, от них ты мог получить только проклятье.

- Конь был им не нужен, вот они и отдали его мне.

- Значит, остается найти человека, которому не нужны доспехи, и он отдаст их тебе. И все же надеюсь, ты еще подумаешь и позволишь мне снарядить тебя на войну - тем более, что добрая леди считает меня твоим родичем.

- Благодарю вас, благородный сэр. Если бы я и обратился к кому за помощью, то только к вам. Но сначала я попробую кое-что другое. А теперь прошу вас, добрый сэр Джон, расскажите мне что-нибудь о ваших славных копейных потехах с французами - вся страна только и говорит о ваших подвигах, и я слышал, что как-то в одно утро от вашего копья пали разом три рыцаря. Это правда?

- Подтвердить это могут вот эти шрамы у меня на теле. Но это все сумасбродства молодости.

- Почему вы говорите, что это - сумасбродства? Разве не так добиваются почестей и прославления своей дамы?

- Хорошо, что ты так думаешь, Найджел. В твои годы у мужчины должна быть горячая голова и возвышенная душа. И я был такой же и сражался за перчатку своей дамы, или по обету, или просто из любви к бою. Но когда повзрослеешь и под твоей командой оказываются люди, приходится думать о других вещах. Тут уж не до почестей - надо позаботиться о безопасности армии. Ведь не от твоего копья, меча или руки зависит исход боя; зато твоя холодная голова может спасти почти проигранное сражение. Армии нужны не Роланд, Оливье и другие паладины, а люди, которые знают, когда надо атаковать в конном строю, а когда спешиться; как надо расставить лучников между копейщиками так, чтобы одни прикрывали других; как придержать резерв и ввести его в дело в тот единственный миг, когда он может изменить ход битвы; как сразу распознать, где топь, а где твердая земля.

- Но ведь если рыцари не станут делать свое дело, такому человеку никакой ум не поможет.

- Верно, Найджел. Поэтому пусть каждый сквайр отправляется на войну с таким же горячим сердцем, как у тебя. Однако мне нельзя более мешкать, надо исполнять королевскую службу. Теперь я оденусь, попрощаюсь с благородной леди Эрментрудой и поеду в Фарнем. Мы снова увидимся, когда я прибуду сюда с королем.

Вечером Чандос уехал. Лошадь спокойно шла шагом по мирным тропам, а он бренчал на гитаре - Чандос любил музыку и славился своими веселыми песнями. Обитатели хижин выходили на порог и со смехом аплодировали ему. Глубокий чистый голос Чандоса то взлетал вверх, то падал под веселое треньканье струн. Не многие из тех, мимо кого он проезжал, узнали бы в этом изысканном одноглазом человеке с желтыми волосами искуснейшего полководца и храбрейшего воина во всей Европе. Только раз, когда он въезжал в Фарнем, к нему бросился старый, изувеченный солдат и обнял его лошадь, как собака обхватывает лапами хозяина. Чандос что-то ласково сказал ему и бросил золотой.

Найджел и леди Эрментруда остались наедине со своими заботами и сидели, печально глядя друг на друга.

- Подвал почти совсем пуст, - подал голос Найджел, - там осталось всего два бочонка легкого пива да бочка вина с Канарских островов. Ну как подашь это на стол королю и придворным?

- Нужно раздобыть бордоcкого вина. Тогда подадим бордоское, теленка от пестрой коровы, кур и гусей, и еды хватит - если он проведет у нас только одну ночь. А сколько с ним будет людей?

- Не меньше дюжины.

Старая леди в отчаянии заломила руки.

- Ну полно, не принимайте все так близко к сердцу, дорогая госпожа. Стоит сказать слово, и король с придворными остановится в Уэверли, где найдет все, что пожелает.

- Ни за что! - воскликнула леди Эрментруда. - Стыд и позор падут на наш дом, если король минует нашу дверь, после того как милостиво пожелал войти в нее. Ну, делать нечего. Выход у меня один. Не думала, что мне когда-нибудь придется пойти на это, но знаю, что он был бы доволен, и я это сделаю.

Выбрав из связки ключик, она направилась к железному сундуку и отперла его. Пронзительно заскрипели заржавленные петли и крышка откинулась. Старой леди нечасто доводилось заглядывать в священный тайник, где хранились ее сокровища. На самом верху лежало несколько предметов былой роскоши: шелковый плащ, усеянный золотыми звездами, расшитый серебром чепец, кусок венецианского кружева. Ниже лежали завернутые в шелк реликвии; их старая леди вынимала особенно бережно: мужская охотничья перчатка, детский башмачок, бант из бледно-зеленой ленты, несколько писем, написанных грубым неровным почерком, и нерукотворный образ св. Фомы. С самого дна она извлекла еще три предмета, обернутых шелковой тканью, положила на стол. Это был грубый золотой браслет, усыпанный неограненными рубинами, золотой поднос и высокий, тоже золотой, кубок.

- Ты уже слышал от меня про эти вещи, Найджел, только никогда их не видел. Я не открывала сундук, чтобы в трудную минуту не впасть в искушение и не превратить все это в деньги. Я старалась не только не видеть, но и не думать о них. Но сейчас взывает честь дома, и мы должны с ними расстаться. Этот кубок мой муж, сэр Нэл Лоринг, выиграл во время осады Белграда. Он и его друзья от зари до зари бились на турнирах против цвета французского рыцарства. Поднос подарил ему лорд Пембрук на память о его храбрости в битве при Фолкерке* [Битва при Фолкерке - победа короля Эдуарда I (1274-1307) над шотландцами под предводительством Уильяма Уоллеса.].

- А браслет, дорогая госпожа?

- Обещай, что не станешь смеяться.

- Нет, конечно, с какой стати мне смеяться.

- Этот браслет был призом королевы красоты. Мне преподнес его сэр Нэл Лоринг перед лицом всех высокопоставленных дам Англии за месяц до нашей свадьбы. Подумай только, Найджел: я, вот такая согбенная старуха, была королевой красоты. Пять доблестных рыцарей пали от его копья, прежде чем он выиграл для меня эту безделицу. И вот, под самый конец жизни...

- Нет, нет, дорогая госпожа, эту вещь мы не отдадим.

- Отдадим. Он был бы этим доволен. Я слышу, что он шепчет мне на ухо. Честь была для него все, остальное - ничто. Возьми браслет, Найджел, пока я тверда сердцем. Завтра ты отправишься с ним в Гилдфорд, найдешь там золотых дел мастера Торолда и получишь довольно денег, чтобы заплатить за все, что нам нужно к приезду короля.

Она отвернулась, чтобы Найджел не увидел, как задрожало ее изрезанное морщинами лицо; стук захлопнувшейся железной крышки заглушил рыданье, вырвавшееся было из ее измученной груди.

Глава VII

Как Найджел поехал за покупками в Гилдфорд

Утром Найджел отправился выполнять возложенное на него поручение. Шел июнь месяц, стояла прекрасная погода. Найджел был молод, и на душе у него было легко и радостно, когда он ехал из Тилфорда в недальний городок Гилдфорд. Он сидел на своем огромном соловом боевом коне, а конь то играл под ним, то становился на дыбы, такой же горячий и веселый, как его хозяин. Вряд ли в то утро во всей Англии нашлась бы еще такая красивая, жизнерадостная пара. Сперва песчаная дорога вела через ельник, и мягкий ветерок обдавал их смолистым запахом хвои; потом пошли вересковые холмы, они тянулись далеко с юга на север, безлюдные, невозделанные: земли на склонах были почти бесплодны и сухи. Найджел миновал Круксберийские луга, потом пустошь близ Патнема, и, следуя по песчаной тропе, углубился в заросли папоротника и вереска - он хотел выбраться на дорогу паломников там, где она от Фарнема и Сила сворачивает на восток. Рукой Найджел то и дело проверял седельную сумку, куда, надежно ее перевязав, он уложил бесценные сокровища леди Эрментруды. Перед его глазами мерно покачивалась крепкая рыже-бурая шея коня, всем телом он ощущал плавное, свободное движение животного, слышал глухой стук его копыт и готов был петь и кричать просто от переполнявшей его радость жизни.

sovershenstvovanie-logisticheskoj-sistemi-v-territorialno-raspredelennih-promishlennih-kompleksah-stranica-5.html
sovershenstvovanie-logisticheskoj-sistemi-v-territorialno-raspredelennih-promishlennih-kompleksah.html
sovershenstvovanie-marochnoj-politiki-predpriyatij-na-rossijskom-potrebitelskom-rinke.html
sovershenstvovanie-mehanizma-gosudarstvenno-chastnogo-partnerstva-pri-realizacii-proektov-transportnoj-infrastrukturi.html
sovershenstvovanie-mehanizma-upravleniya-oborotnimi-sredstvami-predpriyatiya.html
sovershenstvovanie-mehanizma-ustojchivogo-razvitiya-promishlennosti-himicheskih-volokon.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/russkie-politiki-estonii-nadeemsya-na-sblizhenie-nashih-stran-grizlov-b-v-monitoring-smi-12-dekabrya-2007-g.html
  • thesis.bystrickaya.ru/programma-elektivnogo-kursa-literaturnoe-kraevedenie-zemlya-a-s-pushkina.html
  • gramota.bystrickaya.ru/zagolovok-algoritmizaciya.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/vosemnadcat-lekcij-prochitannih-dlya-svyashennikov-v-dornahe-s-5-po-22-sentyabrya-1924-goda-i-vosproizvedennih-po-zapisyam-uchastnikov-rudolf-shtajner.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/pishevaya-promishlennost-sahalinskoj-oblasti.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tablica-2-prichini-ostrih-nesterpimih-bolej-v-grudi-s-m-tkach-klinicheskie-lekcii-po-vnutrennim.html
  • college.bystrickaya.ru/1organizacionnie-strukturi-upravleniya-4.html
  • holiday.bystrickaya.ru/obshaya-biologiya-otveti-na-bileti-bilet-1-stranica-9.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline-inostrannij-yazik-specialnost.html
  • textbook.bystrickaya.ru/iz-istorii-literaturovedeniya.html
  • lecture.bystrickaya.ru/4sostavlenie-byudzhetnih-tablic-proekta-patentnaya-programma-10-15-kontakti-10-prilozhenie-obrazec-spravochnika-kodov.html
  • studies.bystrickaya.ru/astronomiya.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-dlya-specialnosti-nalogi-i-nalogooblozhenie-stranica-6.html
  • occupation.bystrickaya.ru/o-scenah-andre-morua-pisma-neznakomke.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/monitori-chast-2.html
  • grade.bystrickaya.ru/nacionalnij-reestr-pravovih-aktov-respubliki-belarus-2003-2-88881.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/a-efros-repeticiya-lyubov-moya.html
  • universitet.bystrickaya.ru/transformaciya-filosofii.html
  • grade.bystrickaya.ru/obrazovatelnaya-programma-521101-istoriya-metodologiya-i-teoriya-socialnoj-raboti.html
  • occupation.bystrickaya.ru/novij-dvorec-hudozhestvennoj-gimnastiki-nachnut-stroit-letom-propaganda-sporta-i-realizaciya-federalnoj-celevoj.html
  • student.bystrickaya.ru/-chast-vtoraya-nachalo-ohoti-ernest-heminguej-zelenie-holmi-afriki.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskoe-posobie-k-uchebniku-upstream-stranica-4.html
  • control.bystrickaya.ru/bogu-seriya-guru-kripa-stranica-14.html
  • nauka.bystrickaya.ru/v-chempionate-rossii-opredelilas-trojka-prizerov-itogi-kruglogo-stola-sovremennie-sportivnie-sooruzheniya-rossii.html
  • abstract.bystrickaya.ru/-g-verhnyaya-pishma-ivanova-albina-grigorevna-master-proizvodstvennogo-obucheniya-vkk-gou-npo-so-pu-yunost.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/osnovi-sovremennoj-pravovoj-sistemi-organov-gosudarstvennoj-bezopa.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/raspisanie-raboti-prepodavatelej-kafedri-gazohimii.html
  • credit.bystrickaya.ru/planirovanie-i-analiz-chislennosti-rabotnikov.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/ukraine.html
  • textbook.bystrickaya.ru/kakih-razmerov-vselennaya-stranica-7.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/rezultati-promezhutochnoj-attestacii-za-poslednie-3-goda-uvazhaemie-uchashiesya-pedagogi-i-roditeli-shkoli-administraciya.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/vii-persej-ili-vojna-kniga-vtoraya-aforizmov-ob-istolkovanii-prirodi-ili-ocarstve-cheloveka-.html
  • letter.bystrickaya.ru/metodicheskuyu-razrabotku-sostavil-kmn-docent-kostornaya-iv-metodicheskaya-razrabotka-dlya-studentov-po-provedeniyu.html
  • college.bystrickaya.ru/12-tematika-i-poetika-rannej-grecheskoj-meliki-tvorchestvo-sapfo-alkeya.html
  • letter.bystrickaya.ru/metodicheskie-ukazaniya-ryazan-2005-udk-330-101-540-ekonomicheskaya-teoriya-metodicheskie-ukazaniya-ryazan-gos-radiotehn-akad-sost-t-m-gluhenko-ryazan-2005-24-s.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.