.RU

Семь лет в Тибете Мемуары - страница 16




Китайцы покровительствовали панчен-ламе, противопоставляя его далай-ламе. Нынешний реинкарнированный панчен-лама был на два года моложе Бога-Короля. Он получил образование в Китае. В Пекине его объявили полноправным правителем Тибета — без всяких на то оснований. По закону панчен-лама возглавлял монастырь и распоряжался окрестными землями, но не более. Правда, среди Живых Будд О-па-ми считался выше Ченрези, но фактически первый реинкарнированный панчен-лама работал учителем у пятого далай-ламы. Тот в благодарность за службу и объявил его реинкариировашшм, пожаловал ему монастырь и соответствующие огромные привилегии.


Последнего панчен-ламу выбирали из большого числа кандидатов. Одного из детей обнаружили в Китае. И китайские власти отказались отпустить мальчика в Лхасу без военного эскорта. Тибетскому правительству пришлось принять поставленное условие, и в один прекрасный день китайцы объявили ребенка настоящим реинкарнированным О-па-ми и единственным правомочным панчен-ламой.


Таким образом, у них в руках появилась важная карта в политической игре с Тибетом. Коммунистическая идеология не мешала лидерам Китая вести активную радиопропаганду в поддержку религиозных и территориальных притязаний панчен-ламы. В Тибете же он не пользовался поддержкой. Лишь жители Шигаце и монахи его монастыря видели в О-па-ми предводителя и хотели оставаться независимыми от Лхасы. Эти люди безбоязненно ожидали «армию освободителей». Ходили слухи, что панчен-лама заодно с китайцами. Несомненно, народ Тибета почитал его как одно из воплощений Будды, но никогда бы не признал в нем своего правителя.


Во время пребывания в Щигаце я посетил местный монастырь, настоящий отдельный город, населенный тысячами монахов. Мне удалось сделать там несколько фотографий. Среди других достопримечательностей я обнаружил в одном из храмов весьма впечатляющего, высотой в девятиэтажный дом, золотого идола с огромной головой.


Сам город Шигаце находился на берегах Брахмапутры неподалеку от монастыря. Он немного напоминал Лхасу и также располагался у подножия крепости. Его населяли десять тысяч жителей, в том числе лучшие мастера Тибета — изготовители шерсти. Ее доставляли туда караванами с окрестных равнин Чангтанга. Шигаце лежал выше Лхасы, отличаясь более холодным климатом. Но самое высококачественное зерно в стране производили именно тут. Далай-лама и знать Лхасы приобретали муку только здесь.


Через несколько дней я вернулся в Джангце. Мой друг губернатор сообщил приятную новость: далай-лама вскоре ожидался сюда. Всем караванным станциям приказали приготовиться к приему гостей и привести в порядок тракты. Я предложил губернатору свою помощь в организации работ.


В караван-сараях создавали достаточные запасы гороха и ячменя — корма для животных. Целая армия рабочих чистила и ремонтировала дороги. Я отправился с губернатором в одну из его инспекционных поездок по провинции. Вернувшись, мы узнали: далай-лама покинул Лхасу 19 сентября и сейчас приближался к Джангце. Мы встретились с его матерью, братьями и сестрами, со всеми, кроме Лобсанга, следовавшего вместе с Богом-Королем. Впервые за три года я повстречался с Тагцелом Римпоче. Китайцы заставили его под конвоем отвезти послание брату. Они ничего от этого не выиграли: Тагцел не собирался оказывать нажим на далай-ламу. Он был очень рад избавиться от китайцев, его конвой арестовали, а радиопередатчик конфисковали.


Караван Божественной Семьи поражал скромностью. Мать, женщина преклонного возраста, имела право путешествовать в паланкине, однако она наряду с остальными ехала верхом, покрывая значительные расстояния каждый день. Когда мы с губернатором отправились встречать далай-ламу, Божественная Мать со своими детьми и слугами уже отправилась дальше на юг.


Мы с другом ехали три дня по лхасской дороге и на перевале Каро повстречались с передовым отрядом каравана его святейшества. С вершины перевала мы видели длинную извивающуюся колонну в плотных клубах пыли. Далай-ламу сопровождали сорок знатных людей и охрана, состоявшая из двухсот отборных солдат с пулеметами и гаубицами. За ними следовала целая армия слуг, поваров, а также бесконечная цепь из 1500 вьючных животных.


В середине колонны развевалось два флага: национальный флаг Тибета и личный стяг четырнадцатого далай-ламы. Флаги свидетельствовали о присутствии среди едущих повелителя. Завидев молодого Бога-Короля, медленно поднимавшегося по перевалу верхом на серой лошади, я невольно вспомнил об одном древнем пророчестве, о котором иногда шепотом поговаривали люди в Лхасе. Когда-то давно оракул предсказал, что тринадцатый далай-лама станет последним из властвующих воплощений Ченрезе. Похоже, предсказание сбывалось. С момента коронации прошло четыре недели, а Кундуну так и не удалось взять в свои руки бразды правления. В стране хозяйничал враг. Бегство монарха лишь усугубляло положение.


Когда далай-лама проезжал мимо, я снял шляпу, а он приветливо помахал рукой. На вершине перевала в честь Бога-Короля горели благовония и сильный ветер трепал молитвенные флаги. Караван проследовал безостановочно к месту следующей стоянки, где горячий обед уже ждал путешественников. Далай-лама провел ночь в соседнем монастыре. Перед сном я думал о нем, в одиночестве сидевшем в неуютной, без очага комнате для гостей в компании пыльных идолов. От ветра и холода его предохраняли только затянутые бумагой окна, а истуканы вокруг будто кривлялись в мрачном тусклом свете масляных ламп.


Юношу, никогда в жизни не имевшего настоящего дома (не считать же домом Поталу и Драгоценный сад!), теперь злая судьба гнала по вверенной ему несчастной гибнущей стране. Как же он нуждался в уюте и поддержке! Но бедному мальчику надлежало забыть о себе и бросить все силы на благословение бесчисленных паломников, у него одного искавших помощи и поддержки.


Лобсанг, перенесший серьезный сердечный приступ, путешествовал вместе с братом на носилках. Я с ужасом узнал: доктора лечили Самтена теми же суровыми методами, что и больных лошадей. В день отъезда он лежал в беспамятстве несколько часов, и врач далай-ламы вернул его к жизни, приложив к телу раскаленное клеймо. Позже Лобсанг подробно рассказывал мне об этом незабываемом ощущении.


Бегство далай-ламы хранили в строгом секрете. Власти не хотели будоражить народ, а монахи больших монастырей наверняка попытались бы помешать отъезду монарха. Высокопоставленным чиновникам, обязанным сопровождать Кундуна, только поздним вечером сообщили время отправления каравана: два часа ночи. В последний раз горемыки выпили масляного чая в Потале. Чашки наполнили вновь и оставили стоять, что служило приметой скорого возвращения. Ни одну из комнат Бога-Короля на следующий день не подметали: это могло принести несчастье.


Темной ночью колонна беглецов отправилась в путь, сначала по дороге в Норбулингка, где молодой правитель остановился для молитвы. Караван ' еще не пробыл и дня в дороге, а о нем уже знал весь Тибет. Тысячи монахов монастыря Джанг собрались встречать далай-ламу. Они бросались под ноги его коня и молили не покидать их, не оставлять без лидера на милость китайцев. Официальные лица испугались: вдруг монахи просто не пустят далай-ламу дальше?! Но тут он снова проявил силу духа и объяснил подданным, что сможет сделать для страны больше, если не попадет в руки врагов. Живой Будда пообещал вернуться сразу же, как только ему удастся заключить с противником приемлемое соглашение. Воздав королю должные почести, монахи разошлись.


Новость о приближении каравана далай-ламы скоро достигла Джангце. По краям мостовых уложили белые камни — отпугнуть злых духов. Монахи и монахини покинули кельи и вместе с остальным населением стояли на улицах часами в ожидании повелителя. Расквартированные неподалеку индийские войска поскакали навстречу далай-ламе — отдать ему честь. Проезжая по крупным населенным пунктам, караван выстраивался в процессию. Кундун слезал с лошади и усаживался в паланкин.


В дорогу отправлялись сразу после полуночи, избегая песчаных бурь, бушевавших днем над открытым плато. Ночи обжигали холодом. Далай-лама тщательно кутался в подбитую мехом шелковую мантию и надевал медвежью шапку, закрывавшую уши. Перед рассветом температура часто опускалась до пятидесяти градусов, и, хотя ветра не было, езда верхом превращалась в пытку.


Далай-лама часто спрыгивал с лошади, не давая шанса настоятелям помочь ему, и широкими шагами шел впереди остальных. Естественно, всем тоже приходилось спешиваться, и пожилые богачи, сроду не ходившие пешком, отставали на целые мили. Два дня караван пробивался сквозь метель. Закоченевшие люди почувствовали огромное облегчение, оставив гималайские перевалы позади и спустившись в леса.


Через шестнадцать дней после отправления из столицы караван достиг предполагавшегося пункта назначения — штаб-квартиры районного губернатора Чумби. По прибытии далай-ламу сквозь густую толпу отнесли на желтом кресле в скромный дом губернатора, тотчас названный «Небесным дворцом-, Светом и Миром Вселенной». Ни один смертный отныне не имел права здесь жить: каждое место, где далай-лама проводил ночь, автоматически превращалось в храм.


Официальных лиц разместили по крестьянским домам в окрестных селениях, где им пришлось обходиться без привычных удобств. Большинство солдат отослали обратно в глубь страны: в Чумби им не нашлось места. На подходах к долине выставили военные посты. Люди могли теперь приезжать сюда и уезжать отсюда только по специальным пропускам. В окружении далай-ламы находилось по крайней мере по одному представителю каждого правительственного учреждения. Из них сформировали временное правительство, соблюдавшее обычное расписание работы и проводившее регулярные совещания. Между Лхасой и Чумби курсировали курьеры. Далай-лама захватил с собой большую печать и заверял все решения властей в Лхасе. Гонцы покрывали расстояние между столицей и Чумби с невероятной скоростью. Одому из них удалось пройти его в оба конца (примерно пятьсот миль по горной дороге) всего за девять дней. Будучи единственной связью между Лхасой и внешним миром, курьерская служба приносила последние новости о продвижении китайцев. Спустя некоторое время прибыл Фокс и установил радиостанцию.


Жены и дети, путешествовавшие вместе с чиновниками, проследовали прямиком в Индию. Пользуясь случаем, иные из них совершили паломничество по святым буддистским местам Индии и Непала. Даже семья далай-ламы, за исключением Лобсанга Самтена, отправилась дальше на юг и разместилась в хижинах горной станции Калимпонг. Прибыв в Индию, многие беглецы впервые в жизни увидели железные дороги, самолеты и автомашины. Когда первое изумление прошло, они затосковали по своей стране, хоть и не знавшей всех этих прелестей прогресса, но уютной и милой сердцу любого, кто близко познакомился с ней.


Я жил в Чумби в качестве гостя своего друга, занимавшего официальный пост. Мне приходилось часто скучать от безделья, но распрощаться с друзьями не хватало духу. Я чувствовал себя зрителем драматического спектакля с неминуемым трагическим концом и очень печалился по этому поводу, но не мог не досмотреть. Отвлекали только походы в горы на зарисовки.


У меня осталась одна официальная обязанность — информировать министра иностранных дел о новостях, ловившихся моим маленьким приемником. Я узнал, что китайцы остановили наступление и теперь приглашали тибетские власти приехать в Пекин для переговоров. Правительство во главе с далай-ламой решило не принимать приглашения, опасаясь провокации, и направило в Китай делегацию, наделенную пленарными полномочиями. Поскольку вооруженное сопротивление захлебнулось, тибетцы намеревались использовать в качестве козыря стремление красных вернуть далай-ламу в Лхасу. Делегации представителей различных слоев тибетского населения постоянно прибывали в Чумби, тоже умоляя правителя вернуться. Страна погрузилась в депрессию, и теперь я полностью осознал, столь тесна связь короля и его народа. Без божественного присутствия монарха в столице процветания Тибета не мыслилось.


В конце концов далай-ламу просто вынудили принять условия Китая и возвратиться. В результате длительных переговоров в Пекине выработали условия перемирия. Далай-ламе оставалось внутреннее управление страной, гарантировалась свобода религии и вероисповедания. В обмен китайцы хотели определять внешние связи и осуществлять оборону страны. Им предоставлялось право направлять в страну столько солдат, сколько они считали необходимым для гарантированной реализации любых своих будущих требований.


Поскольку дом губернатора располагался в холодной долине, куда редко проникало солнце, далай-лама перебрался в романтического вида храм Дунгкхар. Там он жил изолированно от мира, в окружении монахов и слуг, и мне почти не представлялось возможности побеседовать с ним наедине. Лобсанг Самтен проживал в отдельной комнате в монастыре, где я регулярно навещал его. Вместе с далай-ламой мы часто отправлялись на длительные прогулки. Он любил ходить пешком по окрестным храмам, и все удивлялись быстроте его шага. Никто не мог за ним угнаться. Впервые ему представилась возможность заняться физическими упражнениями, и он использовал ее сполна. Кроме того, его энергия способствовала укреплению здоровья подчиненных: им приходилось тренироваться, чтобы не отставать от хозяина. Монахи отказались от нюхательных смесей, а солдаты — от табака и крепких напитков. Несмотря на общую депрессию, религиозные праздники соблюдались, хотя нехватка материальных средств не позволяла проводить их с той же помпой, что в Лхасе. Приятное разнообразие в нашу жизнь внес визит известного индийского ученого, который привез Кундуну древнюю статуэтку Будды в золотой урне. По этому случаю я сделал свою последнюю и лучшую фотографию далай-ламы.


Чем дольше знатные чиновники жили в долине Чумби, тем ниже становился их уровень жизни. Почти всем приходилось ходить пешком: лошадей отослали назад. Конечно же оставались слуги, аристократам ничего не требовалось делать самим, но они лишились привычного комфорта, приемов и развлечений. Потихоньку знать занялась интригами, сплетнями и распространением слухов, четко сознавая: период ее владычества подошел к концу. Богачи потеряли возможность принимать собственные решения и по любому поводу обращались к далай-ламе. Более того, они сомневались, вернут ли им китайцы собственность. Феодализм уходил в Лету.


Я оставался в долине Чумби до марта 1951 года, а затем решил отправиться в Индию, ибо давно понял, что никогда больше не смогу вернуться в Лхасу, хотя официально и остаюсь на службе у тибетского правительства. Требовалось испросить разрешения уехать. Его мне незамедлительно дали. Выданный кабинетом министров паспорт действовал в течение шести месяцев и содержал пункт, предписывающий индийским властям не препятствовать моему возвращению в Тибет. Однако я с тоской осознавал: Лхаса для меня потеряна навсегда. Через шесть месяцев далай-лама туда приедет и его будут терпеть как реинкарнированного Ченрези, но никогда более не признают правителем свободного народа.


Уже некоторое время я вел переписку с Ауфшнайтером и даже встретился с ним в Джангце, где он доверительно сообщил мне о своем намерении оставаться в Тибете, пока возможно, а затем двинуться в Индию. Расставаясь, мы и не предполагали, что не увидимся долгие годы. Я отвез багаж друга в Калимпонг и сдал там на хранение. Потом не слышал об Ауфшнайтере много лет. Казалось, он просто исчез. Ходили разные слухи, но многие считали его мертвым. И только вернувшись обратно в Европу, я узнал: он проживал в нашей сказочной деревеньке Кийронге до самого прихода китайцев, оставался там практически до последнего момента и еле-еле смог выбраться.


Меня буквально осчастливило письмо от Ауфшнайтера с почтовой маркой Непала. Мой друг оставался в добровольной ссылке на Востоке, стремясь удовлетворить свою ненасытную страсть к исследованиям. Никто другой так глубоко не изучил Гималаи и Запретную страну, как он.


Я уезжал из Тибета с тяжелым сердцем, но не мог дольше оставаться. Меня очень волновала дальнейшая судьба молодого короля. Я знал: теперь жизнь в Потале потечет под зорким взглядом Мао Цзэдуна. Вместо трогательных молитвенных флагов на ветру будут развеваться украшенные молотами и серпами красные знамена, символизирующие господство над миром. Хотя Ченрези, вечный Милосердный бог, может, и переживет эгалитарный режим, как пережил многие прежние нашествия извне. Мне оставалось лишь надеяться, что самый мирный народ на земле не слишком пострадает и не будет деморализован революционными переменами. Почти семь лет назад я проник в Тибет и впервые встретил каменные пирамиды и молитвенные флаги на пограничном перевале по дороге из Индии. Голодного и усталого, меня переполняла радость от встречи с землей, которую я так долго искал. Теперь я имел слуг, лошадей, сбережения. На ближайшее время обеспеченный материально, как же я тосковал, лишившись блестящих перспектив, коими грезил тогда, стоя на границе неизведанной страны! Щемило сердце. Возвышавшаяся вдали гигантская пирамида Чомолха-ри словно посылала мне прощальный привет.


Впереди меня ждал Сикким с господствовавшей над ним огромной массой Кинчинджунга, последней из гималайских вершин, которую мне суждено было видеть. Взяв лошадь под уздцы, я медленно брел в сторону индийской равнины.


Несколько дней спустя я достиг Калимпонга и впервые за многие годы оказался среди европейцев. Они казались странными, я чувствовал себя чужим в их компании. Корреспонденты многих газет спешили встретиться со мной, стремясь получить последние новости с Крыши Мира. Мне потребовалось много времени, чтобы снова свыкнуться с суетой и атрибутами цивилизации. Я повстречал друзей, готовых помочь уладить мои дела. Но расставаться с Индией, где меня что-то еще связывало с Тибетом, не хотелось...


Тем же летом далай-лама вернулся в Лхасу. Бежавшие в Индию тибетские семьи тоже потянулись обратно домой. Однажды я повстречал китайского генерал-губернатора Тибета, остановившегося в Калимпонге по дороге к месту назначения в Лхасе. До осени 1951 года весь Тибет занимали китайские войска, и новости оттуда доходили редко и звучали невнятно. Когда я писал заключительные строки этой книги, многие мои опасения, к сожалению, уже оправдались...


В Тибете, не способном прокормить и своих граждан, и полчища оккупантов, начался голод. В европейских газетах появились фотографии огромных портретов Мао Цзэдуна на крыше Поталы. По Священному городу разъезжали броневики. Верных далай-ламе министров уволили, а в Лхасу прибыл панчен-лама в сопровождении китайских солдат. Китайцам хватило ума признать далай-ламу официальным главой правительства, однако решающее слово всегда оставалось за оккупантами. Они уютно устроились в Тибете и построили сотни миль дорог, связывающих когда-то трудно проходимые земли с Китаем.


Меня неизменно очень интересуют события, происходящие в Тибете. Часть души я оставил там, в этой дорогой моему сердцу стране, и, где бы теперь ни жил, тосковать по Тибету не перестану. Мне часто чудятся крики гусей и журавлей, хлопающих крыльями, пролетая над Лхасой в ясном свете луны. Бог даст, написанная мною книга позволит вам понять и полюбить удивительных людей, чье единственное стремление — жить по-своему, неторопливо и радостно, в мире со всеми — так и не поддержало безразличное человечество.


Послесловие


Формула успеха


...Вершины Гималаев и опустевшая тропинка -по ней навсегда уходит человек, которого когда-то не впустили в сердце Тибета. Город Лхаса всегда был закрыт для чужаков; говорили, что оттуда еще не вернулся ни один иностранец...


Иностранцы действительно не возвращались из Тибета — потому что все они становились другими людьми. Семь лет назад молодой честолюбивый Генрих Харрер считал высшей честью водрузить на доселе неприступном пике флаг своей страны. После возвращения в Европу он не изменил давней привычке — только теперь он принес на вершину другой флаг, и на ледяном ветру полощется знамя Тибета.


Красивые сцены, трогательные сцены, мудрые сцены - и не одной фальшивой. Режиссер Жан Жак Ашго доверительно разговаривает со зрителем на всем попятном языке, он рассказывает о вещах, казалось бы, очевидных - но чтобы понять их, герой фильма должен провести долгие годы в отрыве от цивилизации, среди людей другой культуры. Молодой далай-лама, еще мальчик, в котором уживаются детская непосредственность и накопленная веками мудрость, помогает Генриху принять истины, которые лежат в основе любого разумного общества.


В 1997 году «TriStar Pictures» / «Mandalay Entertainment» выпустили фильм «Семь лет в Тибете», собравший в американском прокате 37,9 миллиона долларов. Снимал картину культовый режиссер, каждая работа которого вот уже много лет привлекает пристальнейшее внимание кинокритиков.


Это удивительно, но все фильмы Ж.Ж. Анно, несмотря на его славу режиссера эксцентричного и непредсказуемого, очень просты и красивы. Что бы он ни экранизировал — интеллектуальный бестселлер Умберто Эко «Имя розы», приключенческую повесть Джеймса Оливера Кервуда «Король гризли» («Медведь») или эротическую драму Маргерит Дюрас «Любовник» — картины получаются зрелищные, увлекательные и... понятные. Наверное, поэтому Анно так востребован в Голливуде, а его фильмы так любят зрители. С критиками сложнее — американские обозреватели, например, буквально разгромили «Имя розы», зато у кинолюбителей картина имела колоссальный успех: она побила все рекорды, обогнав в прокате другой европейский хит, тоже, кстати, с участием Шона Коннери, — «Горец».


Жан Жак Анно родился 1 октября 1943 года. Будущий режиссер изучал литературу в Сорбонне, потом закончил Институт высшего кинообразования (IDHEC). Затем была... телевизионная реклама. Четыреста рекламных роликов — хорошая школа. Потом Анно и в «большом кино» не станет гнушаться приемов популяризации, характерных для клипмейкера.


Режиссерский дебют Анно — сатирическая картина «Черные и белые в цвете» (1976), посвященная будням французских колонистов в Западной Африке; время действия — 1914 год, начало Первой мировой войны. Французские патриоты восприняли ленту, мягко говоря, холодно. Наградой стал «Оскар» за лучший иностранный фильм. Спустя три года на экраны выходит комедия «Удар головой», удостоенная «Сезара» за лучшую мужскую роль второго плана, но так и не принесшая известности режиссеру. Слава была потом, причем оглушительная — фильм «Битва за огонь» {1981), снятый по книге Ж. Рони Старшего, получает двух главных «Сезаров» (номинации«Лучший фильм года» и «Лучший режиссер»), «Оскара» за костюмы и аж пять канадских наград «Джини». Анно обращается к одной из вечных тем, самой беспроигрышной, только на сей раз «история любви» перенесена на восемьдесят тысяч лет назад. В фильме детально воссоздана первобытная эпоха; символику жестов персонажей специально для этой картины разработал ученый Десмонд Моррис, а язык для них придумал сам Энтони Берджесс. Съемки проходили в красивейших местах Канады, Шотландии, Исландии и Кении.


В 1986 году Анно снимает «Имя розы» — по книге, которая, казалось бы, в принципе не поддается экранизации. Результат превзошел все ожидания — только в Европе фильм собрал 100 миллионов долларов (бюджет картины — 16 миллионов), а для режиссера стал настоящей визитной карточкой. И снова «Сезар» — только теперь в номинации «Лучший иностранный фильм». В главных ролях — Шон Коннери и Кристиан Слейтер. Работа над сценарием заняла почти три года, съемки продолжались девять месяцев. Под Римом был построен целый монастырь — причем очень холодный, чтобы актеры на самом деле дрожали от холода, как и положено средневековым монахам. Да, Анно всегда стремился к максимальной достоверности — много позже режиссер превратит аргентинские Анды в Тибет, взрывая скалы и каньоны. И в этом весь Анно, не зря ведь критики шутят, что гениальный француз страдает гигантоманией, причем от проекта к проекту эта его склонность прогрессирует. Иногда результат несколько изумляет. В 2000 году на экраны вышел фильм «Враг у ворот», посвященный... Сталинградской битве. Картина вызвала бурю восторга у американской аудитории и некоторое недоумение у русской. Достаточно сказать, что в роли русского снайпера снялся «золотой мальчик» Джуд Лоу. Режиссера упрекали в наивности и одноплановости, но публику это нисколько не смутило, и фильм вошел в число самых кассовых.

ris-41-strukturnaya-shema-processa-suhoj-denitracii-a-s-bujnovskij-zamestitel-glavnogo-inzhenera-oao-sibirskij.html
ris-43-sopostavlenie-fakticheskih-1-i-rasschitannih-po-uravneniyam-2-vlazhnostej-gruntov.html
ris-46-shema-signalnoj-sistemi-chuvstvitelnoj-k-izmeneniyu-emkosti-elektronika-v-nashem-dome-odon.html
ris-5-8-strukturnaya-shema-sensornogo-ustrojstva-svp-4-2-brodskij-bitovaya-radioapparatura-1980.html
ris-5-struktura-gos-k-d-chermit-v-g-levchenko.html
ris-51-grabshtiheli-ruchnie-rezci-razlichnoj-tolshini-s-pravilnimi-uglami-zatochki.html
  • tasks.bystrickaya.ru/25rabota-s-pedagogami-metodicheskaya-razrabotka-skvorcova-olga-adolfovna.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/reprezentaciya-sobitiya-v-hudozhestvennih-tekstah-raznoj-zhanrovoj-prinadlezhnosti.html
  • crib.bystrickaya.ru/istochnik-byulleten-nedvizhimosti-data-22062007-tehnologii-rinka-stuk-v-bolshom-gorode-6.html
  • kanikulyi.bystrickaya.ru/zapiski-rukovoditelya-ekspedicii-kirk-tau-76.html
  • institut.bystrickaya.ru/tajni-tibetskih-vrachevatelej-stranica-6.html
  • studies.bystrickaya.ru/logicheskoe-suzhdenie.html
  • tests.bystrickaya.ru/kursovaya-rabota-po-pravu.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/uprazhnenie-28-25-exercice-fait-non-corrig-uprazhnenie.html
  • vospitanie.bystrickaya.ru/zamerzayu-otec-arsenij.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/poyasnitelnaya-zapiska-k-vipusknoj-kvalifikacionnoj-rabote-ispolnitel.html
  • testyi.bystrickaya.ru/altin-kn-aspani-altin-kn-dalasi.html
  • textbook.bystrickaya.ru/kamchatskogo-kraya-poyasnitelnaya-zapiska.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/razdel-i-ponyatie-ugolovnogo-prava-poyasnitelnaya-zapiska.html
  • desk.bystrickaya.ru/otchet-o-vneshnej-nezavisimoj-ocenke-proekta-po-intellektualnoj-sobstvennosti-isfere-obshestvennogo-dostoyaniya-rezyume-podgotovlen-g-nom-sisule-musungu-prezident.html
  • doklad.bystrickaya.ru/unit-5-revision-and-consolidation-uchebnoe-posobie-obuchenie-chteniyu-nauchno-tehnicheskoj-literaturi.html
  • notebook.bystrickaya.ru/kniga-iz-serii-100-velikih-rasskazivaet-o-samih-znamenitih-v-mire-rezhisserah-teatra-i-kino-stranica-29.html
  • occupation.bystrickaya.ru/nastrojka-klienta-s-ispolzovaniem-komandi-netsh-rukovodstvo-po-ekspluatacii-sluzhbi-branchcache-semejstvo-operacionnih.html
  • literatura.bystrickaya.ru/scenarij-ekologicheskoj-igri.html
  • thescience.bystrickaya.ru/kak-spravitsya-so-stressom-hvatit-rabotat-sverhurochno-pora-rabotat-racionalno-dlya-sistemnih-administratorov.html
  • esse.bystrickaya.ru/psihologicheskij-mehanizm-duhovnogorazvitiya-i-problemi-duhovnojpraktiki-stranica-2.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-po-geometrii-dlya-8-klassov-na-2010-2011-uchebnij-god.html
  • lesson.bystrickaya.ru/sushnost-fenomena-firmennaya-marka-brend-k-ontologii-marketinga-chast-10.html
  • universitet.bystrickaya.ru/temi-kontrolnih-rabot-po-kursu-informacionnaya-evristika-dlya-zaochnoj-formi-obucheniya.html
  • tests.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-po-vipolneniyu-prakticheskih-rabot-disciplina-osnovi-prava-lipeck.html
  • reading.bystrickaya.ru/materialnoe-obespechenie-odobreno-uchebno-metodicheskim-sovetom-fakulteta-kommercii-i-marketinga-kommercheskoe-tovarovedenie.html
  • esse.bystrickaya.ru/razdel-7-vnutrishkolnij-kontrol-plan-raboti-municipalnogo-obsheobrazovatelnogo-uchrezhdeniya-srednyaya-obsheobrazovatelnaya.html
  • grade.bystrickaya.ru/novie-postupleniya-vsego-ekzv-tom-chisle-det-lit-3-312-1-281.html
  • notebook.bystrickaya.ru/kataklizm-dobavil-kudrinu-optimizma-nelegkij-vibor-kieva-erevan-i-baku-mogut-vzorvatsya-odnovremenno-ssha-ostanutsya.html
  • predmet.bystrickaya.ru/regionalnaya-gruppa-65orlovskaya-oblast-federalnij-spisok-kandidatov-v-deputati-gosudarstvennoj-dumi-federalnogo.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/ekaterina-ii-istoricheskij-portret.html
  • doklad.bystrickaya.ru/v-rossii-neobhodimo-sozdat-edinij-bank-biomaterialov-schitaet-sivanov.html
  • lecture.bystrickaya.ru/51-primernij-kalendarnij-plan-vipolneniya-kursovoj-raboti-metodicheskie-ukazaniya-po-vipolneniyu-kursovih-rabot-po.html
  • credit.bystrickaya.ru/pokarannya-za-zlochin.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/252-stranovie-i-regionalnie-riski-ezhekvartalnij-otchet-otkritoe-akcionernoe-obshestvo-neftyanaya-kompaniya-rosneft.html
  • lecture.bystrickaya.ru/44-normirovanie-tehnologicheskogo-processa-kulachyok.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.